<< Предыдущая лекция Следующая лекция >> В начало курса >>
Библейская география. Часть 2
Расшифровка лекции подготовлена студентами Библейского колледжа "Наследие".
Редакторы – Владимир Стрелов, Лидия Плотникова.
От Дана до Вирсавии
После того как я вам что-то интересное рассказал, теперь надо рассказать что-то известное и не очень интересное. Хотя, может быть, теперь вас это заинтересует. Это одна из самых маленьких стран мира! Площадь всего около 20 тыс. кв. км. Чтобы понимать: это треть Московской области, то есть совсем немного, вдоль и поперёк. Есть знаменитое в Библии выражение, которое является синонимом всей страны – «от Дана до Вирсавии». Это встречается, например, когда славят Господа. В разных псалмах это есть. Дан – это одна из самых северных точек Израиля. Вирсавия – это по-русски. Беэр-Шева – так называется этот город, это на юге. Это место, где был Авраам. Вот две точки. И вы знаете, при такой небольшой территории там есть практически все климатические зоны Земли, кроме полярной и тундры. Тундры нет, полярной зоны нет. А всё остальное есть.– И берёзки есть?
– Есть. И тропики, и субтропики, и равнины, и саванны, и так далее, всё это есть. Это совершенно потрясает, невероятное разнообразие! Можно проехать всего 10-15 км, и вы попадаете в совершенно другой мир. Иерусалим, допустим, в начале апреля. Там всего 18°С, а через полчаса езды, у Мёртвого моря – там +40°С! Ощущение, что вас привезли к доменной печи, там дышать нечем, и так далее. Невероятное разнообразие климатических зон! На севере зимой бывает снег. Есть горнолыжные курорты, катаются на лыжах. На юге, на берегу Красного моря – Эйлат. Там температура воды не опускается ниже 25°С. Такого разнообразия климатических зон, по-видимому, больше нигде нет.
Есть какие-то удивительные места, совершенно фантастические! Какой-то свой микроклимат. Например, есть такая небольшая долина, где люди, у которых очень тяжёлая форма астмы, живут без всяких лекарств. Ничего не нужно! Так хорошо дышится. Их там довольно много. Там для них какие-то рабочие места изобретают, потому что уезжают оттуда, и начинаются у них рецидивы, и всё остальное. Это на юге, там, где, казалось бы, страшная жара. Очень сухой, хороший мягкий климат. Совсем не Ялта. Но, вот такие странные места.
С другой стороны, полезных ископаемых нет вообще! Немного поташ на юге. Никаких руд, нефти. Вокруг всё кишит нефтью. Все соседние страны вообще заливаются, богатеют нефтью. А там до сих пор ничего не нашли. Может быть, опять умные мудрецы говорят, это для того, чтобы народ смотрел не сюда (↓), а туда (↑). Не вниз, а вверх, понимаете? То есть там такие простые вещи немедленно и сразу осмысляются, и не нужно быть богословом или кончать какие-то замечательные вузы, иметь дипломы и степени, чтобы все это понимать. Это там в воздухе висит. Драгоценность воды, и что за воду надо благодарить. За каждую травку надо благодарить. За зелень, потому что с зеленью всё не просто.
Проблема смены географических названий
Когда мы изучаем древнюю географию, возникает огромное количество проблем. Вот, город Вифлеем, который раньше назывался Евфрафа. Как раньше? В какие более ранние времена? В Библии такого рода ссылок много: такое-то место, которое раньше называлось так-то. То есть, одна из самых больших проблем – это проблема с именами. На этой карте всё как бы нарисовано. На очень хороших картах многие названия с вопросительными знаками. Мы не знаем, то это место или нет. В следующий раз я вам постараюсь рассказать, почему это происходит. Первая причина в том, что меняется культура, меняется цивилизация, приходит новый народ, даёт свои имена. Собственно, это признак революции. В географии это известно.Чем революция отличается от переворота? В революции все переименовывают: города, улицы, долины, реки, горы. Был какой-нибудь безымянный пик, а стал пиком чего-нибудь. Например, коммунизма. Это всегда было так. И как это называлось раньше, мы не знаем. Кроме того, земля подвижная, там землетрясения. Города разрушались и переезжали с места на место. И реки меняли русло. Как это происходило? Загадка! То есть, далеко не все те объекты, в географическом смысле объекты, о которых мы читаем в Библии, мы умеем показать, где они сегодня. Умеют это только экскурсоводы делать, но им за это деньги платят. «Вот, то самое место, где…», и дальше они говорят, что там было, и сочиняют. А на самом деле почти любое место – это проблема.
Есть ещё одна проблема, чисто археологическая. Города переезжают с места на место. В следующий раз я расскажу, почему и как это происходит. Нынешний Иерихон, это один из самых древних городов в мире. Раскопки показывают, что где-то в 8 тысячелетии до н. э. он уже был как город. То есть, больше 10 тысяч лет этому городу. Но он постоянно гуляет, переезжает, причём значительно, на километры. И не всегда понятно, это тот самый город или не тот самый?
То есть, библейская география — это интересная наука, которая имеет огромное количество проблем. Как идентифицировать те или иные реки, горы, холмы? Даже в Библии есть указания на такие загадки. Вот, самые последние слова Торы, самые последние стихи Второзакония.
Втор.34:5-6 «И умер там Моисей, раб Господень, в земле Моавитской, по слову Господню; и погребен на долине в земле Моавитской против Беф-Фегора, и никто не знает [места] погребения его даже до сего дня».
Нет, экскурсоводы, конечно, знают. Они показывают – «вот здесь!». А где эта гора, никто не знает. То есть во времена, когда завершался канон, понятно, что эта последняя ремарка «до сего дня» – это не слова Моисея. Это много позже, наверное, уже после плена или перед пленом. Скорее всего, после.
Земля Моавитская известна. А гора, где был похоронен Аарон, неизвестно, где находится. Гора Нево. Где это, что это? То есть, уже тогда это было потеряно. Была проблема. Как это? Случайно это или не случайно? А если бы мы это знали, что там было бы?
– Поклонение было бы.
– Да! Вот этого не допускали, строго! Строжайшее единобожие. Господь един есть, и всё! И поэтому человеку нельзя кланяться как Богу, даже Моисею, величайшему из великих. А чем больше человек, тем больше соблазн ему устроить тут место паломничества, культа, и прочее. Где похоронен Авраам? Никто не знает. Нет, показывают опять же. Не обращайте на это внимания, это совсем ерунда. Это называется кенотаф, пустая гробница. То есть, этого даже не скрывают. Так, забывают иногда экскурсоводы сказать, и всё.
Значит, не должно быть культа людей. Даже тех, в ком сиял Господь. Это Ветхий Завет, это очень строго, поэтому это всё не случайности какие-то. Это всё удивительные реальности.
Вопрос подлинности артефактов
Какие ещё есть грандиозные проблемы? Когда мы читаем с вами о временах, допустим, царя Давида, мы видим странные вещи. Вот леса, вот звери дикие гуляют. Давид говорит спокойно, вот, если медведь или лев выходил, «то я его разрывал» (1Цар.17:34-36). Давным-давно уже их там нет, и не было. Эта земля многократно меняла свой облик. В связи с чем? Во-первых, нашествия всякие. Сейчас всем показывают – «вот, оливковый сад этот, Масличная гора та самая, то самое...». Это всё, конечно, ерунда, потому что через несколько десятилетий после распятия и воскресения Господа пришли римляне и несколько лет осаждали Иерусалим. Что делает осаждающая армия в первую очередь? Потребляет всё, что находит! Вырубает леса до основания не потому, что хочет навредить, нагадить местному населению. Нужно топливо, нужно строить леса, катапульты, для всяких нужд. То есть, от тех садов ничего не осталось. Поэтому, когда говорят «вот это то самое, та самая олива, под которой…», можете верить, конечно. «Вот та самая щепочка от того самого Мамврийского дуба». Этих щепочек там уже несколько эшелонов по России гуляет, этих Мамврийских дубов. По вере вашей да будет вам. Верите? Очень хорошо. Но я, как человек скептичный, я не могу такие вещи принимать и к таким реликвиям как-то всерьёз относиться. Как и к многим другим. Душа не приемлет, может быть, обременён каким-то познанием.Конечно, все эти щепочки изготавливают, известно где. Антикварный магазин, продают там всякую всячину. Монеты времён Александра Македонского, ещё чего-то там, этрусские монеты, и не так уж дорого. К каждой прикреплён сертификат подлинности. Я ахнул, что-то стал бормотать. Это за полночь, но он там работает круглые сутки. «Ой, ты что, откуда? Из Москвы что ли? Ну, мы тоже. Привет...» Завели, кофе угостили, и мы отлично посидели и потом немножко выпили. Там сидит за ширмой один народный умелец, делает этрусские монеты, а другой на коленке пишет эти сертификаты. Отличная работа! Мы так хорошо посидели. Я им руки пожал, пожелал успешного бизнеса. Но у меня всё прошло сразу, весь восторг и пыл от древности. Будьте осторожны. Есть настоящее, но его надо брать на молитву, а не эти сертификаты, которые серебряной краской на древних пергаментах, всё написано замечательно, золотом. Красота!
Так вот, менялись культуры, менялись цивилизации. Всё было вырублено, во-первых, римлянами. Римляне были настолько разъярены, что они уничтожили Иерусалим полностью, если вы знаете. Систематически его уничтожали – дом за домом, улица за улицей. Разрушили и превратили в ничто. Только потом в конце III, начале IV века он стал как-то оживать, уже под другим даже именем. Поэтому что-то там говорить очень трудно. Хотя бывают очень точные вещи, но это другая тема уже.
Святая Земля в средние века и в нынешнее время
А потом, ещё несколько столетий спустя, туда пришли арабы. Они пришли не одни. Они привели с собой самое страшное животное, какое есть на земле. Козы! Арабы – козоводы. Коза — это очень хорошее животное, удобное, много не ест. Молоко и шерсть. Чем коза ужасна? Она съедает дочиста всю зелень. Козы залезают на деревья. Если пустить их на поле, то они съедают всё, ни одной травинки не остаётся. Корова так не умеет, она высокую траву съедает, а маленькую нет. Просто у неё губы так устроены. Коза съедает дочиста. Там, где стадо коз прошло, там остаётся пустыня. Вот, козы съели древнюю Грецию. Да, буквально так, не фигурально, а буквально съели. То есть, вот была цветущая страна, и она стала пустыней. И это оказалось страшно, потому что началась эрозия почв, начались всякие суховеи и все остальные неприятности.Был такой замечательный писатель Марк Твен. Он был человек очень благоговейный. При всей его удивительной искромётности у него были святыни в душе. И в конце жизни он совершил путешествие в эту землю. Есть даже на русском языке такой дневник. Есть дневник, как он был в Германии. Он брызжет юмором, он издевается над всей этой немецкой жизнью вовсю. А про Святую Землю он пишет благоговейно и просто поразительно. Это последние годы XIX века, 1898-й, примерно так. В эти годы он там был. Он пишет об этом как о страшной земле, где нет зелени, где бегают разбойники. Там суховеи всякие, нездоровые малярийные болезни, эпидемии. Жить там невозможно. Вот так он описывает Иерусалим и окрестности. Он очень точен. Он поразительно всегда точен. Но и многие из русских там были. Замечательные русские профессора, богословы оставили описания очень хорошие в XIX веке.
И вот, когда приезжаешь сейчас и смотришь – совершенно другая земля. За сто лет лицо земли изменилось невероятно. Шаг за шагом, каждый год, каждый день сажают деревья, осваивают какие-то пространства, осваивают поля. Дерево сажают и к нему подводят трубочки для орошения. Питомники. В Европе закупали муравейники за большие деньги. А без этого нет экосистемы, лес не живёт. Бесплатно мы ничего не получаем, навозную кучу никто не отдаст бесплатно. Так не бывает, закупали. И сейчас там птицы, всё, что надо, там есть. Есть просто уже леса. Настоящие леса с живностью. Некоторые леса так похожи на подмосковные. Только вдруг, бац, какой-нибудь кипарис затесался, и ясно, что ты не в Подмосковье. Но это гигантский труд. Надо посадить дерево и лет двенадцать его поливать. Потом, когда корневая система уйдёт глубоко, и оно само уже станет жить, всё, можно остановиться. То есть, это работа на поколения. И вот это идёт, и идёт, и идёт. Пустынных мест очень много. Их постепенно осваивают. Это очень сильное производит впечатление. Первое поколение съело всё, козы первого поколения съели землю, и всё. Вот так это поразительно с географией.
География Иерусалима
Особую важность для нас представляет география Иерусалима, потому что в Евангелии об этом много. Не понимая Иерусалима, не понимая его географии, трудно разобраться, потому что там так много важного и значимого. Иерусалим — это такой город, в котором ты ногами чувствуешь, что он трёхмерный. Он на холмах, и там между точками А и Б надо спуститься вниз, потом подняться вверх. Кто изучает древнееврейский язык, вы увидите, что до сих пор в этом языке слово войти и выйти – это значит подняться и спуститься. Подняться в город, потому что в город поднимаются. И спуститься – это выйти, это буквально. Это нормальный перевод – вышел, он вышел из города, то есть он спустился. Это реальность такая, так эти города устроены. Они на таких местах, всегда возвышенных. То есть, это большой труд.Например, когда мы читаем у Луки. Вот, идут Лука и Клеопа, беседует с ними какой-то третий человек, непонятно, кто. Помните, куда они идут? В Эммаус. Это примерно 30 км от Иерусалима в сторону моря, то есть на запад. И дорога идёт резко вниз. Вот, когда прилетаешь сейчас в аэропорт, едешь в Иерусалим, это подъем на автобусе. Автобус быстро идёт, уши закладывает, как будто ты взлетаешь на самолёте. Кто летал, тот знает. Так резко меняется уровень высот. Я не об этом сейчас. Вот, они идут. Они Его узнали, Он им всё объяснил, преломил хлеб, у них загорелось сердце. Не горело ли сердце наше? Что дальше? У них хватило сил. Когда нам Лука или другой кто-то из авторов библейских и евангелистов даёт такие маленькие ремарки, он считает, что мы это всё понимаем. А мы ничего не понимаем, потому что мы не знаем географию. Он говорит, вы представляете, как у них вдруг силы прибавились после такого путешествия?! Ну, преломили хлеб, вкусили, то есть, с точки зрения бытовой, ничего особенного. Надо идти спать, сил-то нет уже. А они в гору побежали! Это не триста метров, очень прилично. Если это знать, то тут надо удивиться и ахнуть. Как это?! Вот это чудо, настоящее чудо! А там слова «чудо» нет, мы и не удивляемся. Ну, нормально, встали и пошли снова. Подумаешь, ничего особенного. Попробуйте сходить вот так. Это удивительно совершенно!
Что ещё я хотел вам интересного рассказать. Когда-нибудь мы будем с вами смотреть какие-то тексты, я вам буду рассказывать что-то об устной Торе, которая зафиксирована в Талмуде. Там есть потрясающие слова про Израиль, про эту землю, про Иерусалим. Например, сказана такая фраза про Иерусалим, что из всей красоты, которую Бог подарил миру, девять десятых находятся в Иерусалиме. Как-то трудно в это верить, сидя здесь, но, когда ты оказываешься там, дыхание очень часто останавливается. Ты видишь, что это правда. Все-таки, надо что-то знать для этого. Это совершенно что-то потрясающее бывает, красота невозможная. И эта красота не такая вот «красивенькая» – вот красивый закат, вот красивый пейзаж… Там такой красоты нет. Там она какая-то совершенно иная, такая, которая потрясает тебя с ног до головы, когда ты начинаешь это осмыслять и понимать что-то, начиная с такой простой вещи, что это город, в котором действует одновременно не меньше пяти календарей. Это понятно или не очень?
– Три, понятно.
– Три, это какие?
– Юлианский, григорианский и иудейский.
– Да, молодцы. Три насчитали. Мусульманский хорошо бы не забыть. Четыре. Есть ещё эфиопский. Эфиопы тоже христиане. Есть ещё армянский, который не совпадает с ними. И коптский. Это значит, что Пасху там справляют как минимум пять раз в году. Иногда совпадают, иногда нет. Это значит, что этот город живёт в каких-то совершенно иных измерениях. И нельзя сказать – подумаешь, эфиопы, подумаешь, какие-то копты… Это очень важная и неотъемлемая часть тамошней жизни, духовной жизни. Если их изъять, то всё проваливается.
В самом центре Иерусалима стоит храм Гроба Господня. Довольно своеобразный памятник, хотя очень древний, почитаемый. Там ходят, рыдают все. С точки зрения сохранности, это одно из самых чудовищных мест на земле, потому что там много есть разных приделов, которыми владеют разные церкви, а меж собой они договориться не могут. Поэтому там всё в страшном состоянии. Есть просто в аварийном. А какие там жуткие туалеты, это даже говорить не хочется, именно в этом помещении. Я специально хочу сбить волну пиетета. И отношения там такие уже много столетий. Какие-то самые красивые части этого храма принадлежат Армянской церкви, самые красивые. Подземная часть – это невероятная красота, то, что вырублено под землёй, в скале. И работало много поколений. Очень красиво там то, что эфиопам принадлежит, или ещё кому-то. Там есть части, которые принадлежат грекам, римской церкви, и так далее.
А отношения у них чудовищные, все готовы друг друга съесть, кошмар и ужас. Тут говорить даже не о чем. Я сейчас не про огонь. Я говорю про этот памятник. Все терпеть друг друга не могут. Слишком близко они живут рядом друг с другом и готовы друг друга слопать. Но этого никак нельзя сделать. Можно, допустим, всем сдружиться и выжить каких-нибудь армян. Но тогда не будет храма Гроба Господня, кого-то одного выжить нельзя. Храм без этого существовать не может. И это все понимают, при всех каких-то трудных и злобных отношениях, а иногда они бывают и ничего. Не в этом сейчас дело.
Есть некое целое. Иерусалим тоже целое, как храм Гроба Господня. Конечно, это место очень намоленное, очень духовное. Хотя есть большие сомнения, там это было всё или не там. Но это не так важно, это уже историческая часть. А с духовной точки зрения, конечно, это место грандиозное и потрясающее.
А что про огонь говорить-то? Это же ясно, что всё это ерунда. Господь Бог не занимается пиротехникой. Чудеса бывают, но они не планируются! Чудеса, которые планируются, это не чудеса. Мы тоже усиленно молимся, но о чем бы мы ни молились, если мы поставим тут точку – Господи сделай так, так, так, то это будет называться не словом «молитва», а словом «магия». Все наши молитвы должны кончаться или подразумевают обязательно одну фразу – «но да будет воля Твоя». Я Тебя прошу, Ты исцели этого человека или меня, или дай вот это, или то, но да будет воля Твоя. Это значит, что я готов принять от Тебя не исцеление, а наоборот, полную болезнь или ещё что-то. Вот это есть вера.
Поймите, что библейская вера очень проста – это готовность принять от Бога всё. В книге Иова об этом говорится. Вот Иов, всё у него там благополучно, всё замечательно. И вот, он всего лишается. Жена начинает бунтовать – что же это такое, что ты там? Это гораздо все сложнее, сейчас я примитивно говорю, это очень непростая книга. Кто мы такие, чтобы доброе, что нам кажется хорошим, от Бога принимать, а то, что нам кажется нехорошим, не принимать? Вот, библейская вера очень проста. Если она иная – сделай так, как нам хочется, вот, пожалуйста, мне юбочку в клеточку, да ещё тут горошку прибавь, – это не вера, это магия. Тут надо знать это очень точно. Будет, я надеюсь, целая лекция у нас – «вера и магия», так и будет называться. И там что-то я постараюсь отметить, потому что это одна из центральных тем Ветхого Завета. В Новом Завете об этом уже не говорится, потому что вопрос закрыт. Поэтому про благодатный огонь вы мне даже не говорите, я просто выгоню с лекции. Это всё понятно, это сплошная мистификация! Об этом писали ещё в середине XIX века. Был такой великий русский археолог и епископ Порфирий (Успенский), который говорил, что это всё известно. Просто темперамент народа такой. Они боятся, разорвут епископа в клочья.
Давайте к географии вернёмся. Иерусалим ощутительно трёхмерен. Господь входит в Иерусалим, Он поднимается. Иерусалим стоит на такой скале, цитадель по крайней мере, которая, по-видимому, за эти эпохи не менялась или менялась мало. Её очертания не менялись. А в центре этой цитадели есть ещё другая гора, храмовая гора. И там был построен Храм, который всё время перестраивался, достраивался. Последний раз там серьёзные работы проводились Иродом Великим. Он был довольно непопулярный политик, по ряду обстоятельств. Во-первых, он из рода идумеев, как бы незаконный царь. И вообще, с ним было довольно неприятно. И он перестроил весь Храм.
Про Храм у нас будет отдельная лекция, что́ такое Храм. Когда мы читаем, вот, Господь сидел в Храме и учил, что это значит? Как вы представляете?
– В одной из многочисленных комнат.
– Нет, ни в каких комнатах Он не сидел, а на улице. Там много дворов и притворов. В Храм не входили. В Храм входил только священник и то, очень редко. Просто, всё это называют словом Храм. Мы каждый раз должны будем уточнять, о чем идёт речь. Туда, в храмовый комплекс тоже поднимались. Римляне всё уничтожили. Потом там были арабы, они мало чего делали. Византийцы там начали восстанавливать все. Это при них там построен храм Гроба Господня и много чего ещё. То есть, был настоящий туризм, паломничество. Кстати, обратите внимание, вплоть до конца IV века паломничеств практически ведь не было в христианстве. Это тоже не случайно. Почему не было?
– Потому что Христос был всегда среди них.
– Конечно! Павел говорил: «А если я и знал Христа во плоти, то теперь так знать не хочу». В XVI веке, когда туда пришли турки, они пришли немножко раньше, почему-то Сулейман – такой был султан – решил восстановить стены города. И надо понимать, что он их стал восстанавливать по тем же контурам, которые были когда-то. Ну, просто другого нет, как с дорогами. Поэтому большая проблема – как оказался этот храм Гроба Господня в центре Иерусалима? Ведь Его распяли вне города. Вот, я не понимаю этого. Мне много раз объясняли и вроде как понятно, потом я отойду и опять ничего не помню. У меня это совершенно не укладывается, я не могу понять этого до сих пор. Я не говорю, что это не то место. Я говорю, я этого просто не понимаю, не вмещаю. В общем, с этим всё не просто.
Иерусалим очень тесный был город, потому что были крепостные стены. Как любой древний город, который был окружён стеной, он был очень плотно застроен. Улицы были маленькие, кривые, не потому что плохо строили, а потому что город весь такой. Прямых улиц невозможно было строить по понятным причинам – то вверх, то вниз. Улицы были узкие. Сейчас в Старом городе есть такие улицы, где два человека с трудом расходятся, то есть, можно плечами уже царапать. Машина не пролезает там, с трудом и не каждая. Вот, такие были улочки. Больших домов, естественно, не было. По этой причине нужно было искать – «а где нам скажешь вечерю справлять?». То есть, помещение для двенадцати-тринадцати человек найти – это уже была проблема. Большое нужно помещение. Почему большое? Возлежали! Тут, скажем, двенадцать запросто поместится, а двенадцать возлежащих тут не очень поместилось бы. Представляете, что такое «возлежащие»? Что-то вроде диванчика низенького, оттоманки такой, где много подушечек под тебя подкладывают. Очень удобно, надо сказать, очень приятно. Я себе долго этого не мог представить. Особенно, когда вы читаете в Данииле, в других книгах – вот, был пир, который длился чинно шесть месяцев. Как это? Там есть такие места, где упоминается свадьба, которая длится две-три недели. Сколько, как это? Для нас это вещь немыслимая, потому что к концу уже первого дня можно было бы всех вытаскивать. Там никто никого не принуждал пить, всё было чинно, и так далее. Я не мог этого тоже понять, пока в Средней Азии не побывал. Там сохранилась традиция такая.
– Пить три месяца?
– Нет. Три месяца не проблема там пить. Там такие лежбища, называется это на таджикском «дастархан». Такой помост, примерно метра два с половиной на два с половиной, на боксёрский ринг похож. Помост метра полтора над землёй. А внизу ничего, воздух гуляет, ветер гуляет. Прохлада такая. Там ковёр и много всяких подушек, подушечек, пуфиков, думочек, которые можно очень удобно под себя подгрести. И вот так четыре человека по периметру лежат, им там всё подают. Посередине белая скатерть. Можно говорить, можно не спеша пить, можно поспать, очень запросто, это считается святым делом – поспать, вздремнуть. Не жарко, хорошо, жары нет. Я там был когда-то по делам, и пригласили, устроили банкет в таком стиле. Мы десять часов так лежали. И это оказалось не утомительно, совсем не утомительно. Хорошие люди, хорошие разговоры.
И я понял, что это запросто могло быть такое в Библии. Вот такие лежбища, я прошу прощения, на востоке они не такие, конечно, как в Греции были. Люди лежали, вокруг низенькие столики были. То есть, нужно было изрядное помещение для Тайной вечери. Там то, что у Леонардо стол, все сидят, любимый ученик у Него на груди лежит как-то противоестественно. Он лежал! Он не голову просто взял вывернул туда, а он действительно лежал. Это можно, если вы лежите. А может быть, там и вообще не было никаких этих топчанов, просто ковры, подушки. Можно так лежать. Нужно было изрядное помещение, и не так легко его найти. В Иерусалиме показывают дом, где Тайная вечеря была, там место паломничества. Я не могу говорить, правильно ли это, адекватно это или нет исторически. Специалисты говорят, вряд ли. Но дело не в этом. Просто, это действительно большой дом, большой зал. Больше, чем эта комната на двенадцать человек, больше.
Точно так же, говорится в первых главах Деяний, – собирались в притворе, называемом Соломонов – это большой зал в храмовом комплексе, потому что их много. А как ещё, где ещё собираться молиться? Мы это должны понимать. Это очень важно для того, чтобы грамотно понимать Евангелие, а не фантазировать. Не зная этой топографии, мы очень много фантазируем, начинаются фантазии у нас сплошные.
Много интересного было открыто в последние десятилетия, когда география стала наукой космической. Аэрофотосъёмки появились, когда началось развитие авиации. А когда начались снимки из космоса, то очень много стало интересного видно, чего раньше никогда не было заметно. Вот эти разломы, трещины земли, древние ущелья и прочее, прочее. И это страшно было важно и интересно, целый был прорыв в развитии этой науки. Это действительно наука – библейская география.
Библия не боится науки. В географии есть очень много проблем, в библейской. Это идентификация – где найти те самые объекты, куда делись эти горы, и прочее. Многого мы не знаем. И очень важно понимать, чего именно мы не знаем, чтобы опять не фантазировать. То, с чего я когда-то начал свой рассказ вам о богочеловечестве, о том, что Слово Божье воплощается в конкретном месте, в конкретной эпохе, в конкретной земле, оказывается, понимание и знание этой земли тоже очень важно. В Талмуде есть потрясающей точности и красоты слова. Говорится там так, что это такая земля, которую мало любить умом и сердцем. Её надо любить глазами и ногами. Глазами и ногами! Если вы умеете любить какую-то землю глазами и ногами, то вы люди библейские. А если нет, надо учиться.
Ответы на вопросы
– Площадь Иерусалима с чем можно сравнить в Москве? С Кремлём или побольше?– Старый Иерусалим чуть побольше!
– А экскурсовод в Новом Иерусалиме говорил, что по площади он такой же, как теперь сам Иерусалим.
– Нет, это всё фантазии. Это строил патриарх Никон. У него была идея-фикс сделать Москву центром мира, и он посылал специалистов, которые были очень грамотные люди. И место для этого монастыря он выбрал точно на меридиане иерусалимского храма. Это известно точно. Он туда посылал целую экспедицию, которая очень грамотно всё обмерила. Пытался всё это сделать здесь, но умер, не успел. Но это жалкая пародия. Никон в этом не виноват, он не успел доделать. Там всё гораздо глубже и ярче. Никаких окошек там вообще нет. Ну, о намерениях его что́ нам судить? Это не наше дело. Это только сам храм Гроба Господня, это всё, что построил Никон. Просто, чтобы по площади вы представляли, это не так много. А Иерусалим – это довольно большой город для Востока.
– К Красному морю у Израиля всегда был выход такой маленький?
– Трудный вопрос. По-видимому, максимальный размер это древнее царство имело в эпоху Соломона. И руины древнего порта недалеко от современной Акабы нашли. Был порт, его датируют эпохой Соломона. Был ли он когда-то раньше, это пока не известно. Это тоже вопрос открытый. Был ли этот выход больше, я тоже не знаю. А больше делать и не нужно, потому что дальше начинаются горы. Прямо в море горы упираются, и там эта земля не нужна для порта.
– Неслучайно на всех древних картах того, что мы сейчас называем Эйлатом, нет?
– Случайно. Во времена Соломона это было. Просто карту надо делать очень длинную. Чисто технические проблемы возникают, и больше никаких других нет. Моава тут тоже нет. Тут у нас с вами всё кончается Иудейской пустыней. И дальше на юг – Беэр-Шева или пустыня Син, а ещё южнее там Моав, его тоже нет на этой карте, не показан. Там плоскогорье и очень красивые холмы.
– А почему всё-таки «земля, где течёт молоко и мёд»?
– Вот спасибо, самый замечательный вопрос. Почему же такая земля, где течёт молоко и мёд? Потому что, если вы будете жить так, как обещали, как Господь заповедал, вам будет хорошо. Почитайте главы Второзакония. Вообще, пора начинать читать вам Бытие, очень прошу и советую, главу за главой. От Бытия к Пятикнижию. Действительно, это были прекрасные земли, где народу было хорошо, где близость Господа ощущается невероятно. Повторяю, там надо смотреть на это как-то иначе, не на землю надо смотреть, а на небо. Не на памятники какой-то эпохи, а как-то это пытаться промолить. Сколько я там не бывал, мне ни разу не удавалось там всерьёз и долго помолиться. И никто не мешал, времени хватало. Утром встанешь, откроешь окно и видишь – вот Иерусалим. Выходишь и говоришь – а-ах! И всё, чувствуешь, что всё переполнено. Больше ты не можешь молиться, тебе этого довольно.
– Это, вроде бы, и есть молитва.
– Да, но больше я ничего не мог сказать.
– Прямое постоянное присутствие Божие.
– Постоянное – я бы так не дерзнул сказать. Очень часто это ощущалось, так что слова становились лишними. И лишние слова становились ненужными. Я не мог читать там какие-то утренние молитвы. Просто выйдешь, скажешь – Господи, хорошо-то как! И всё, чувствуешь, что уже булькает, тут уже переполнено, больше уже ничего не могу.
– Воздух в Иерусалиме чистый?
– Да, чистый.
– Там же много машин, наверное.
– Вот это потрясающая вещь. Много машин, много торговли, много рынков! Нет насекомых, нет комаров! Как-то так всё организованно.
– Очень интересно, что у них давно принят закон, по которому отделка зданий может быть только местным иерусалимским камнем. Только этот цвет.
– Да, это жёлтый туф, это очень красиво. Что бы ни построили – суперсовременный бетон, стекло – закон существует уже больше ста лет, все здания должны быть облицованы вот этим беловато-жёлтым иерусалимским известняком. И это очень красиво, особенно, когда начинается полдень, жара. Она бывает такая сильная, что видно, как воздух поднимается. Становится видимым, струится. Это он поднимается, потому что жара. И кажется, что город поднимается вверх. И тогда всё начинает как бы немного мерцать, эти камни. А они неровные, это не плитка полированная, а известняк. И он начинает подниматься вверх. Это очень красиво, дух захватывает от этого. Это молитвенно очень всё.
– А присутствие паломников ощущается?
– Очень ощущается. Дело даже не в том, что их много, а это такая экзальтация, рёв такой стоит над городом. Там ходит экскурсовод: «Это то самое место, где Иисус…» Он не успевает договорить, что это. Все с диким воплем и рёвом падают на колени, начинают рыдать. Это очень тяжело, я сразу убегал, это невозможно. Для меня, по крайней мере, мне это было трудно. Нет, я понимаю, что хорошо поплакать в Иерусалиме.
– А Стена плача?
– Понимаете, это такое ощущение подлинности, это не артефакт. Стена плача – это одна из крепостных стен, которые подпирали платформу храмовую. То есть, к храму это отношения не имеет, это имеет отношение к храмовому комплексу. Холм такой, где был храм. И надо бы его укрепить. И там стоят эти плиты, по-видимому, очень древние. Нижние слои, археологи говорят, что это времён Соломона, Первого храма. Но это к храму не имело отношения, укрепляло только холм. Но это такое ощущение подлинности! Там точно был Господь, это несомненно, там можно молиться долго, просто стоять. Кто-то псалмы читал, кто-то просто стоял молча или сидел. Это удивительное место. Есть места, где хочется молиться и молиться.
– А там нельзя фотографировать?
– Как вам сказать, поскольку город туристский, то вам никто ничего не скажет.
– Но, нас предупреждали.
– Это чтобы с вас деньги взять за то, чтобы вы пофотографировали. На самом деле всё не так строго. Несколько раз было поразительное ощущение, когда в пятницу вечером ты чувствуешь, как этот покой субботний спускается на город, этот шаббат. В пятницу вечером, ведь начинается день с вечера. И христианство это приняло, такой счёт времени. У нас церковное всё с вечера начинается. Вот, вы ощущаете, как этот покой и мир разливается вокруг. Это потрясающее ощущение, это удивительно! Рассказать об этом невозможно, это почти физически ощущаешь.
Но самые важные и интересные места – это совсем неожиданные места, где туристов почему-то нет. Буквально десять лет назад раскопали такое место, которое называется Учительные Ступени – Teaching Stairs. Чтобы попасть в храмовый комплекс, можно было войти или через туннели, или через ворота. Это всё вверх было, вели ступени такие. И ступени были интересно организованны – одна ступень широкая, другая узкая, широкая, узкая. Специально, чтобы потоки не пересекались, потому что, когда люди идут много по лестнице, оказывается, что они заворачивают всё время в одну сторону. Так у нас ходьба устроена. И они это знали, древние инженеры, поэтому так устроили.
И вот там сидели учителя Закона, именно там, на этих ступенях. И любой мог подойти и задать вопрос. Вот, когда мы читаем – и Господь сидел в храме и учил, то почти наверняка Он сидел в этом месте, это место было специально для учителей. Это ещё не храм, это даже не храмовый комплекс, это на подходе, чтобы любой мог подойти. Не каждый человек мог войти туда, на территорию храмового комплекса. Тот, кто был нечист ритуально, не мог. А туда мог даже язычник прийти, что-то спросить. Он был открыт для всех. И вот там было потрясающе молиться! Часа три или четыре мы сидели там с женой. Как один миг всё проскочило. Народу никого. И, как вы сказали, Присутствие там было таким ярким, что невозможно было уйти. Мы Его просто чувствовали, что Он рядом, здесь. Поэтому съездить стоит, несомненно.
– Но экскурсии заказывать не здесь, а там?
– Экскурсии, по возможности, лучше вообще не заказывать, а просто подготовиться, читать, знать, много путеводителей. Это кажется, что я баечки вам такие травлю. Но когда мы начнём читать тексты, вы увидите, что всё это очень важно. Вот, долина. Если речь идёт о долинах, и они большие, наверняка, это Самария. Сразу вам должно быть понятно. Вот холмы, холмы, это, конечно, Иудея. Сразу вы должны представлять, где это.
Есть такое Российское Библейское общество. Имею честь быть его действительным членом. Оно издало довольно много атласов и карт. Это такие атласы, типа школьных. Очень советую их иметь. Когда вы начинаете читать Писание, практически любую книгу, старайтесь отслеживать это с картой. Заведите себе такую привычку. Будете читать про Самсона. Где, что там, куда он ходил?
Или вот, мы начнём читать про Исаака. Вот, у него два сына, Иаков и Исав. И там будет одна фраза – Иаков был человек шатров, а Исав был человек полей, охотник, зверолов. Человек полей – это такой перевод. Ну, бегает по полям, за мышами какими-нибудь охотится, за лисами. Он не по полям бегал, а по холмам, по горам. Одной фразы достаточно, чтобы перед нами возник образ, характер человека. Вот Иаков. Он в буквальном смысле слов сидит у ног своего отца Исаака. Чем он занимается? Это значит, что он учится. Сидеть у ног – это синоним, значит, учиться. Он учится тому наследию, которое оставил Авраам Исааку. Он его принимает от своего отца Исаака. Это наследие Иакова, оно Авраамово ещё. Значит, для него это самое главное в жизни. Вот, одна всего фраза – человек шатров. Это не маменькин сынок, просто ему было важно получить это благословение. И оно было очень глубоким для него.
А вот Исав. Он бегает, он зверолов. Вот, отец твой умирает, хочет поесть. Пойди, налови дичи! Чего он ловил? Козлятину. Что это за козлы? Горные. Представьте себе, как это по горам бегать, искать этих козлов. Козлы бегают лучше человека по горам. Загнать надо, лук надо. Вообще, бегать по горам непростое дело. Это не просто альпинизм, а бегать по горам. Значит, перед нами человек, для которого есть реальность – надо своим луком, копьём добыть пищу, это реальность. Есть пища, и это тоже реальность, очень есть хочется, поэтому – вот, умираю, есть хочу, дай мне этого красного. Похлёбка. А вот благословение. А что мне благословение? Благословение – это какая-то ваша болтовня, фу-фу какое-то, а вот еда – это вещь серьёзная. Дай мне немедленно, я за это отдам… Какое благословение? Непонятно. Совершенно другой сразу характер возникает. Для него опасность – это его повседневная его жизнь. Бегать по горам это опасно. Он один, споткнётся, упадёт, и всё. Сломает себе руку, ногу, никто не найдёт его. Это такие места, в которых найти невозможно человека. Значит, он привык к опасностям. А вот эти разговоры о высоком – для него это болтовня. Характер сразу определяется.
Надо нам видеть, что стоит за простыми библейскими фразами. Библия не будет описывать характер, она скажет: он был человек полей. Но это перевод. А если мы представляем, что он за козлами бегал, то это не поля, а это горы и холмы, и это очень опасно. Совершенно другой человек. Значит, надо понимать, что это за места. Место очень формирует, деятельность формирует характер человека. Поэтому эти библейские ремарки очень значимы. Без карты вы этого не поймёте. Ну, человек полей, и ладно. Чего он там в полях делал, цветы выращивал? Нет, конечно.
Надо читать, надо представлять, где это было. Очень часто мы этого не сможем определить. Иногда понятно, иногда непонятно, иногда скажем, может быть, здесь. По крайней мере, там, где это возможно, надо обязательно стараться это понять.
Или вот Господь идёт в земли Тирские и Сидонские к одной вдове. В Евангелии, помните? Откуда Он вышел? Из Галилеи. Попробуйте себе представить, где это. Где-то в окрестностях Тира и Сидона – это на севере. Он на север пошёл, языческая земля. Сколько Он шёл, зачем шёл? Зачем, это потом становится понятно, чтобы дать урок ученикам и помочь этой женщине, потому что Он её сердце видел. Евангелист показывает, что ради одного человека, ради этой женщины Он Сам пошёл. Ради сирофиникиянки, там она так странно названа. Мы потом поговорим, почему такое странное слово. Это не этнос, это географическое название.