<< Предыдущая лекция Следующая лекция >> В начало курса >>
Время в Библии
Расшифровка лекции подготовлена студентами Библейского колледжа "Наследие".
Редакторы – Владимир Стрелов, Лидия Плотникова.
Память о рае
Как протекает время в первых трех главах Бытия, время Сотворения мира? Это очень серьезная вещь, для людей современного мира непонятная. Время творчества выходит за пределы равномерного течения времени. Это должно быть известно всем из опыта. Оно бывает не часто, и всегда это дар. И как его можно нам с вами, не просто объективным исследователям, а людям библейским, интерпретировать? Это всегда память о рае. Любое творческое состояние, любое прикосновение к времени творчества – это особое состояние.Я сейчас говорю не о предмете творчества, это не имеет ни малейшего значения. Можно творчески мыть посуду, можно не творчески писать стихи. Нет такого дела, кроме греха, которое нельзя было бы делать творчески. Это уборка, и дети, и всё повседневное, абсолютно всё. Это не я придумал, это говорит Библия. Всё, что ради Господа делается, делается творчески. Ради Господа только грешить нельзя, это понятно. Все, что грех – это какая-то мерзость, на языке Библии это называется «мерзость пред Господом».
Значит, мы должны понимать, что в раю всякое дело было не растратой сил, а обретением сил. И для того, чтобы нас поддержать, память о рае как бы рассыпана в этом мире. Она даруется каждому, просто мы этого не осознаём. Вот, вчера был я, так сказать, на подъёме, вчера у меня так всё легко шло. Вчера огромную поэму взял и выучил за десять минут. Или большой проект сотворил, что-то сделал, нарисовал. А сегодня маленький кусочек, я уж третий день вожусь и падаю. Знакомо, да? Это дар Божий, и за него нормальный наш ответ — это благодарение. Он никогда не бывает по заказу, это всегда неожиданно. Дух веет, где хочет, и это верующие люди знают. Причём, не только христиане, это знают все. Все люди, которые находятся в завете Ноевом, то есть вообще всё человечество с этим должно быть знакомо.
Время неравномерно
Дальше немножко сложнее. Равномерность или неравномерность течения времени, это близко, но другое. Время течёт равномерно или неравномерно? Для мира современного, конечно, равномерно. Хотя кое-кто утверждает, что это не так, это спорно. Мы знаем из опыта, из личного опыта, что время в детстве текло бесконечно дольше. Вспомните немножко, какое было время одного урока или летних каникул – гигантская величина. Я помню, как незадолго до кончины великий человек Ролан Быков говорил: «Ну, что такое, что случилось? Встал, лёг, Новый год, встал, лёг, Новый год». Вот. То есть, время ускоряется, и очень многие чуткие люди это ощущают, духовно чуткие, даже неверующие, совсем не обязательно верующие.Для мира Библейского и мира языческого это вещи очевидные, что время неравномерно. Для мира современного — это вопрос. Кто-то считает так, кто-то этак, но всё-таки чувствуют, что время ускоряется. Неравномерность, она становится как бы заметней, начиная с проблем экологии, чего угодно, все быстрей и быстрей. Вот, акселерация и масса других вещей всплывает как показатели, более раннее взросление, и так далее. Видите, тут тоже всё не так просто.
Время разделяет
Следующий пункт самый трудный и самый, может быть, неожиданный будет для всех. Это понятие греховности. Время само по себе не греховно, но грех в связи со временем. Или, наоборот, время в связи с грехом. Мы знаем, что был первородный грех. Слышали, да? И он заразил много чего. И мы должны задать себе вопрос: время поражено грехом или нет? Вопрос, который для современного мира, этой третьей нашей сферы, вообще безумен. Если вы спросите об этом у наших современников, они просто тут же для вас вызовут психушку, и туда вас отправят. Для мира языческого какой ответ? Нет, время не поражено. Даже, допустим, есть более тонкие языческие системы, где есть понятие греховности, но время для них не заражено грехом.Для нас, людей Библии, время заражено грехом или нет? На это не так просто ответить. Официальная доктрина католической Церкви, которая восходи к Фоме Аквинскому, придерживается мнения, что время грехом не было поражено. Фома Аквинский, уважаемый человек и очень достойный. Отцы, как правило, эту тему не обсуждали почему-то, я не знаю, почему. Она их мало, может быть, волновала, или мне не попадалось.
Но мы с вами это очень легко можем увидеть и понять, это просто элементарнейшая вещь. Какое первое следствие любого греха?
– Уменьшение жизни.
– С этим я согласен, а ещё?
– Разрыв отношений.
– Разделение, я бы так это назвал. Грех ведет к разделению. Разделение человека с Богом, человека с человеком, человека с самим собой, с природой. Время нас разделяет, это неотъемлемое свойство времени. Оно уводит тех, кого мы любили. Сегодня их нет, были любимые люди, которые ушли из жизни. Мы здесь, мы идем со временем вперед, а они остались сзади. Время нас разделило. Смерть разделила, если говорить совсем грубо. Время нас разделяет, и это страшная вещь. Это значит, что время поражено грехом. Это значит, что в раю этого свойства у времени не было. Оно не разделяло, а соединяло.
Время в Царстве Небесном
Искусство – это великая вещь, вы не думайте, что я против искусства или литературы. Иногда писатели или кинорежиссеры проговариваются до великих вещей, пробалтываются о тайнах Царствия Небесного. Есть такой замечательный фильм «Тот самый Мюнхгаузен». Он абсолютно замечательный, и там много чего, думаю, что нечаянно проболтались о Царстве Небесном. Потому что, когда грозят героя посадить в тюрьму, он говорит, «там столько замечательных людей сидело», и перечисляет – «Сервантес, Платон, будем перестукиваться». Для него время – это не то, что разъединяет, а то, что соединяет. Он в ином времени живёт, поэтому он так с ним управляется. «Когда я вернусь, пусть будет ночь», или «шесть часов вечера». У него другие отношения со временем. Под этим углом этот фильм страшно интересно смотреть, и под углом сегодняшней лекции.Я никогда не разговаривал с авторами этого фильма. С Гориным уже не поговоришь, он скончался. Как они до этого дошли, как они догадались, я не знаю. Там другое время, они живут в райском времени, времени, которое соединяет, а не разъединяет. Это значит, что фраза – «и времени не будет» – означает очень конкретную вещь: в Царство Небесное не войдёт время, поражённое грехом, наше время. Но время, которое сможет нас соединять, там будет, как оно было в раю. Туда не войдёт ничто нечистое, мы только что читали. То есть всё, что заражено грехом, туда не войдет. Значит, очищенное, искуплённое время туда войдёт. Это значит, что мы сможем, как герой этого фильма, общаться со всеми теми, кого мы любим. Не только с нашими родителями или бабушками, которые любили и ушли из жизни. Вполне можете там пообщаться и с Пушкиным, и с кем захотите, и с Авраамом. Именно потому, что время будет не разделять, а соединять. Вот, это будет норма, свойство времени Царства Небесного. И это не фантазия, это логика просто. В Церкви отчасти это уже происходит.
В Ветхом Завете время необратимо
И вот теперь на этой точке мы немножко застрянем. Точка, которая называется грехом. На самом деле, она не одна. Мы знаем, что в Ветхом Завете у греховного времени есть три состояния –греховность, профанность и святость. Что такое греховность, понятно. Это когда мы выходим за пределы Завета и творим грехи. Тут и говорить нечего, это путь к смерти, это путь не к жизни. Профанность – иным словом обыденность, это латинское слово. Это не связано с грехом, но это время обыденное. То, что люди делают каждый день: растят детей, стирают, пекут, пишут стихи, работают, учатся, и при этом, собственно, не грешат. Но это обыденное время. А время, когда они приближаются к Господу, к Храму, к служению – это время святости. Это время отделённое и вот это то, что называется в Ветхом Завете словом «кадош» – отделение.И вот тут мы первый раз дошли с вами до точки, где есть различие между Ветхим и Новым Заветом. Понятно, что для современного мира эти рассуждения вообще чужды, для мира языческого также. А вот для Библейского они очень интересны. Почему они различны для Ветхого и Нового Завета? И тут я очень прошу вас сосредоточиться, мы дойдем до ещё одной очень важной точки, а именно: обратимость и необратимость времени. Для современного мира время не имеет возможности быть обратимым. Оно необратимо. Для языческого мира это не так, для языческого мира оно вполне обратимо. Явления предков, вызов духов, и так далее. Это всё – обращение времени для языческого мира. Для мира магии время обратимо. Там всё по-разному, не так всё просто, и я не хочу на этом останавливаться. Но там время обратимо. В Ветхом Завете время необратимо. Это очень важно. Почему? Это следствие греха, первородного греха. Это понятно или требует пояснений?
– То есть, никто из ранее бывших пророков и патриархов никому не являлся? Кто-то из пророков, из тех, кто ушёл, тот же Илия, например.
– С Илией все не так просто, поскольку он не умер, поэтому он являлся. Остальные да, не так всё это просто. Дело даже не в том, что кто-то кому-то являлся или не являлся. Дело в том, что из факта необратимости времени следует одна ужасающая вещь – грех, который вы сотворили, допустим, вчера или даже две минуты назад, сегодня в эту секунду он уже остался в прошлом, и я уже с ним ничего не могу сделать. В Ветхом Завете грех не отменяем. Бог может меня лично простить, но грех действует, он неостановим. Я образы такие приводил, как взрыв на химическом заводе, и так далее.
Это Ветхий Завет. Давид лично был прощен, но грех, который он пустил в мир, действовал и разрушил его царство. То есть прощение грехов в христианском смысле, как уничтожение, обращение, было невозможно. Праведники ветхозаветные это очень хорошо понимали и поэтому они жаждали и просили о приходе Мессии Спасителя. Вот, когда в мир пришёл Сын Божий, Он – Господин всего: и прошлого, и будущего, и настоящего. Нет предела, который мы могли бы поставить Богу. Он – Господин всего. Именно поэтому Он мог прощать грехи. Вот иудеи, очень тонкие люди, они очень умные, и когда Он говорит – «прощаются грехи твои», они тут же возмущаются – «как это, ты что говоришь? Прощать грехи может только один Бог». А Он их провоцирует – кто перед ними? Пусть задумаются.
Для Бога время обратимо
Бог вошёл в этот мир, и Он теперь может прощать грехи, которые были вчера, третьего дня, сто лет назад или десять тысяч лет назад. Для Него время обратимо. Это значит, что теперь, в Новом Завете, время обратимо. Когда нас с вами священник, а на самом деле прощает не священник, а Христос, только через священника. Когда Христос нас прощает, что Он делает? Он делает тот грех, который я сотворил вчера или год назад или столько-то лет назад, Он его как бы аннигилирует, Он его делает не бывшим, уничтожает, не только последствия греха, а сам грех, само событие уничтожает. Аннигилирует — это же метафора, она всегда ограничена. Я не могу придумать универсальной метафоры, я бесталанный поэт, такой, который бы работал всегда и всюду. Это только метафора, не надо к ней всерьёз относиться. В этом-то и удивительность, в том-то и дело, что уничтожает, если мы Ему не мешаем, а помогаем. И если Христос в нас, а это происходит реально во время Таинства Причащения, в Церкви это абсолютная реальность, то изменяется не только наше состояние с сего момента, но и наше прошлое, если мы этого хотим и просим.– Если грех становится не бывшим и событие не бывшим, а вот то, что из-за этого произошло, последствия, что происходит с ними?
– Иногда это становится тоже не бывшим, а иногда для этого нужен огромный труд не одного поколения. Тут всё очень по-разному. Значит, в Новом Завете, собственно, в Церкви Христовой время обратимо. Это единственная причина, по которой мы можем молиться об усопшем, серьёзная причина. Но их же нет, они же там сзади, где-то далеко? Потому что в Церкви нет ни вчера, ни сегодня, ни завтра. В Церкви вечное «днесь». «Днесь спасения нашего главизна», например. Поэтому мы можем молиться об усопшем о прощении грехов. Мы можем реально и всерьёз молиться о прощении грехов других людей и не только усопших, но и живущих, в том числе своих собственных.
Обратимость времени – это чудо из чудес, которое принёс нам воплотившийся Сын Божий. И в Церкви это реальность, но это реалия как бы ещё не до конца раскрыта. Полностью она будет открыта только в Царстве Небесном, тоже в Церкви. Сегодня для многих это загадка, тайна. Если бы я в другой бы аудитории эти слова сказал, меня бы тут же не камнями, но стульями бы точно поколотили. Нет, я не шучу, это правда, я знаю таких людей. Они бы это сделали с большим удовольствием и именно за эту мысль.
Центральное событие мировой истории
Обратимость времени – это дар и возможность покаяния, реального покаяния. То есть прощение, реальное прощение, стало возможным только после воплощения. Но тут смотрите, для Западной католической Церкви какое событие в жизни Господа и какой праздник самый главный? Рождество. Ну, по крайней мере, традиционно. Рождество, то есть вхождение Бога в мир, в плоть. И это определило и характер всей культуры, даже направление — внимание к материальному, к плотяному. Я не говорю, что это плохо. Просто, у них такая культура, которая больше всего внимания обращает именно на это, на эту жизнь, которую надо устроить. В этом ничего плохого нет. Достаточно, так сказать, сравнить какой-нибудь московский туалет и парижский, и всё станет ясно, в какой культуре мы пребываем.А в православии, вернее на Востоке, скажем так осторожно, это совсем не связано с православием, я даже слово не хочу употреблять католичество и православие, Запад и Восток. Вот, на Востоке главное событие – Пасха. Но Пасха – это такое событие, которое никто никогда не видел, и поэтому главный акцент нашей духовной жизни, центр, фокус – это мистическое духовное переживание, и прочее. На предметность этого мира, на его материальность мы меньше всего обращаем внимания. Может отсюда столько безобразия и неустройства, я не знаю. В любом случае, это детские рассуждения. Я хочу обязательно это подчеркнуть, это детские рассуждения. Кто сильнее: слон или тигр, знаменитый детский вопрос. Что важнее, какое событие главнее? Рождество или Воскресение? Это детский вопрос. Каждое событие земной жизни Спасителя бесконечно важно. И для нас центральным является всё, любое событие в Его жизни. Поэтому, я думаю, что мы начинаем потихонечку взрослеть, наша культура, наша церковная культура. И от такой детскости, когда мы пытаемся найти самый-самый главный стих в Евангелии или самое-самое главное событие в Его жизни, мы уходим. Всё важно! И эти несколько десятилетий Его земной жизни можно рассматривать как одну единую точку, которая изменила всю историю.
Кстати, тут возникает следующий пункт про время. Мы уже снова возвращаемся на эту грешную землю. И пункт этот – центральное событие истории. Такое понятие в современном мире отсутствует. В идеологии оно есть, какая-нибудь французская революция. Но это идеологическое понятие. В язычестве, пожалуй, такое понятие есть, но в каждой – своё, и там очень сложно. А в Христианстве это точно есть. Это земная жизнь Иисуса, воплощение и всё, что связано с ним. Мы будем иметь в виду не отдельно Воплощение или Рождение, или Тайную Вечерю, а всё Его земное служение. Я думаю, что сегодня это было бы правильно. Это путь к тому, чтобы мы начали понимать лучше друг друга, люди разных культур, которые себя считают, и справедливо считают христианами. Потому что выделять какую-то одну точку – это, всё-таки, детскость какая-то. Отец Александр Мень в последние месяцы своей жизни часто повторял – «история Церкви только начинается». Мы только выходим из детского возраста. Две тысячи лет – это только детство в Церкви.
– Возможно, это потому, что Церковь много посвятила изучению жертвоприношений, крови, искупления.
– Вы совершенно правы! Видите, как много мы нашли свойств у времени и, оказывается, не так всё просто.
Непрерывность и разрывность времени
Теперь смотрите, есть ещё одно свойство, тоже важное, – это непрерывность или разрывность. Понятно, что для мира сего время непрерывно, никаких точек разрыва нет. Для языческого мира это по-разному, в разных языческих культурах, как правило, оно разрывно. И поэтому есть святые места, где происходит разрыв времени. На этих местах жертвенники, например, Дельфийский жертвенник, какой-нибудь ещё, там происходит разрыв времени. И остатки такого язычества вошли в христианство, вся эта субкультура, связанная с паломничеством к святым местам. Это всё, конечно, языческого характера. Потому что вот тут разрыв времени, можно подумать, что вот это место монополизирует Присутствие Бога, а больше Его нигде нет. Вот, мы идём в паломничество в Иерусалим, в Киев, в Саров, и вот там мы с Ним встретимся, а здесь Его нет. Если ты Его не встретишь здесь, ты Его не встретишь и там. То есть, это эхо, отголоски языческого, которое разными путями проникает в христианство.– А мощи, ради которых паломничают?
– На здоровье, кто же против? Господь действует. Господь Дух Святой настолько преображает этот мир, что меняет и характер материи. Я ничего не имею против, это совершенно нормально! Чудо из чудес – то, что обычный хлеб, булка, которую приносят в храм, становится Телом Христовым. По сравнению с этим все мощи ничего не стоят, как чудо, я имею в виду. Вот, чудо из чудес – это Он Сам. То, что Он позволяет нам принять Его. Вот это – чудо, мы должны это просто понимать.
У нас в голове какая-то каша все время. Вот, там благодатный огонь – о, да! Ерунда какая-то, телешоу такое. Еще 150 лет назад про это писали, как про бред сивой кобылы. Всё это ерунда, это просто темперамент ваш. Сходит, сходит, ладно. Вам надо – он для вас сойдет. Это не дело веры, это совсем другое. А бенгальский огонь вы никогда не видели? Когда была лекция про магию, мы говорили, что всё, что творит Господь – это единично и неповторимо. То, что повторяется, относится к сфере уже не Божественного. Бог всегда творит уникальное. Мы можем говорить о теории вероятности только по отношению к греховному миру, потому что там события повторяются. А если оно единично, то говорить о вероятности «сойдет – не сойдет» мы не можем. Бог творит неповторимое, в любом действии, в любом человеке, в любом дне нашей жизни. Это Церковь знает и нас учит: вот, у тебя откровения были, слёзы, восторги, ты был на каком-нибудь 37-м небе, но начинается новый день, начинай его так, как будто ты в первый раз в жизни начал молиться и впервые готов встретиться с Богом. Всё, что было раньше – оставь, всё прошло. Это не я придумал, поэтому это достаточное основание, чтобы считать, что мы – люди верующие и верим мы не в благодатный огонь, а в Господа Иисуса Христа. Это хорошо, что мы нашли с вами общий язык. Оставим эту тему в покое, пожалуйста.
Неоднородность пространства-времени
Есть ли вот эта неоднородность пространства-времени в языческой культуре? Да, есть. Есть какие-то проклятые места, есть благословенные места. Есть ли они в Библейской культуре? Тоже есть. Место, где Бог Себя являет, становится совершенно особенным местом. Мы это знаем. Вот Моисей говорит, вот Иаков говорит, что тут Бот, это близко. И это Ветхий Завет. Такие места выделяют и ставят там памятные камни, жертвенники ставят, и так далее. Но в Новом Завете Христос может быть на каждом месте. Как писал один великий поэт, «утверждаю и утверждаю всерьёз, что на каждом месте лестница Иакова, Голгофа», и так далее. И такой же точки зрения придерживался Павел апостол, который говорил – «а, если бы я и знал Христа воплотившегося, то знать теперь не хочу, потому что Христос во мне». Он в своих миссионерских путешествиях этим занимался – ходил и гасил языческие капища, то есть вот эти особенности искривления пространства-времени, где люди попадали и во что-то такое скверное влипали.Итак, в Новом Завете возможно это на каждом месте. Это самое поразительное. Об этом самом нам говорит Евангелие – «Наступают времена, когда не на этом месте и не на этой горе, но в Духе и Истине будут покланяться», вы помните. То есть, Он нам об этом говорил. Смотрите, как всё это интересно.
Теперь идем дальше. Мир, если говорить о мире материалистов, то в нем вселенная, то есть пространство и время ограничено. Сейчас я свою мысль поясню. Для материалиста, если Бога нет, то тогда вселенная должна быть ограничена, и из нее можно выйти. Вот, самоубийство – это самый простой способ выйти из этого мира, избавиться от мира. То есть, от мира можно сбежать, это для неверующего человека. Если нам что-то кажется невыносимым, какое-нибудь несчастье, боль, то самоубийство открывает нам дверь. Мы выходим отсюда. У Льюиса есть парадоксальная мысль – «ужас христианской вселенной в том, что из нее нельзя выйти, потому что нет такого места, где бы не было Бога». Бог христианства, то есть Бог Библии, повсюду. Вот, псалмы об этом говорят – «сойду я в глубины – Ты там, поднимусь я к небесам – Ты там». И вот в этом отличие от богов языческих, которые всегда локальны. Всегда можно, если ты не поладил с этим богом, сбежать из этого языческого мира в другой мир. Из христианского мира нельзя убежать. Вот такая простая и в то же время ужасная мысль, и прекрасная. Это значит, что также, как человек ищет Бога, Бог ищет человека.
Две истории: мир падший и мир преображающийся
А теперь я попробую это изобразить. У мира Библейского есть начальная точка. Это точка Сотворения мира, мы назовем ее «алеф». Значит, все, что было до Сотворения мира, об этом мы рассуждать не умеем. Об этом говорили еще очень древние мудрецы, мудрецы Торы, что спрашивать, что было до того, нельзя, просто запрещено, потому что мы не умеем об этом рассуждать. И вот здесь мы рисуем пунктиром. Конечно, никакого масштаба нет и быть не может. Вот тут, допустим, Первый день творения, тут сразу Четвертый день творения. Вот тут сотворение человека, это не масштаб. Почему пунктиром? Потому что мы не умеем сказать, когда это было.Собственно, время для нас с вами начинается с какого момента? Историческое время. Пожалуй, с Авраама. Потому, что мы не знаем, мы не можем на шкалу времени нанести событие потопа, мы просто этого не умеем. Когда был Всемирный потоп? Вот тут, допустим. Вот тут у нас будет Авраам, а тут где-то было грехопадение, рай и так далее. Вот здесь у нас с вами, допустим, будет Моисей, и вот мы подходим к центральной точке. Есть для нас, для Церкви центральное событие –земная жизнь Господа. Вот, мы ее обозначим таким крестом. Тут рождение Церкви, то есть Иисус Христос. Ну, и, наконец, сегодня что у нас? Какое число? Восьмое. Напишем: восьмое, ноль второе, ноль седьмого. А тут дальше пунктиром, тут где-то будет эта точка «омега».
Это первое приближение, очень примитивное. Сейчас мы его исправим. Почему оно примитивное? Сейчас я скажу. После «омеги» там ничего не кончается, а просто будет дальше идти, но куда – мы уже это не обсуждаем. На самом деле, всё было гораздо сложнее. Характер времени менялся, как бы были разрывы. Как это пояснить? Вам когда-нибудь доводилось видеть фотографии или видео, какие-нибудь фильмы землетрясений, их последствия? Вот идет дорога, после землетрясения, и вдруг раз – она опускается на десять метров. Вот железная дорога или шоссе, последствие землетрясения. Земля опустилась, вот ровная-ровная, и обрыв. В горах это не так очевидно, как они были такие накрученные, они еще больше накручены, мы не различаем. В степи вдруг раз, где-нибудь в прериях или в Казахстане. Я видел, там на десять метров вот такой разрыв, тектонический сдвиг. Вдруг раз, и железная дорога обрывается, обрыв такой. А дальше снова идет ровненькая дорога или шоссе.
Так вот, на самом деле, мы должны были бы изобразить немножко это не так. Вот такой тектонический сдвиг, дальше история пошла вот так. Никакой шкалы тут нет, это понятно. Тут, допустим, Каин, понятно – первое убийство. Опять вниз, провал. Я хочу сказать, что характер этого времени, природа этого времени и этого – они абсолютно равные. Вот к какой мысли я хотел подвести. И вот эти точки, которые, я заранее уже подвожу к главам Бытия, о которых потом пойдет речь, там названы точки разрывов — вот эти события. Каин. Потом Ламех. Ламех убил сознательно. Каин, можно сказать, в состоянии аффекта, что отчасти его оправдывает. Разрывы времени. Поэтому говорить, что такое День творения, сколько длился день во времена Каина, равен ли он дню сегодняшнему, это совершенно невозможно. Мы об этом не умеем говорить. Наверняка, не равен, а как, не знаю. То есть, изменяются характеристики времени, вот здесь, и так далее. Каин. Потоп. Потоп – это тоже гигантский провал был. Дальше идет, вот тут где-то будет Ной. Ной — это не провал. Авраам. А, в общем и целом, дальше оно всё катится вниз под горочку. Вот тут будет Моисей…
Помните знаменитые слова – «Когда же настала полнота времен Бог, послал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную». «Полнота времен» – обычно мы воспринимаем их как такие времена, которые самые-самые, лучше не бывает. По-видимому, надо понимать их с точностью до наоборот. Полнота времен – это такое время, когда мир дошел до дна, и, если бы Он не пришел, случилась бы какая-нибудь катастрофа, как во времена Ноя. Но Бог обещал, что потопа не будет, то что-нибудь другое: взорвался бы мир, я не знаю. Мир дошел до донышка. Вот эта картинка, она более адекватная.
А дальше рождение Церкви, дальше очень интересно. Как бы тут происходит раздвоение. Вот тут время Церкви, и оно идет как-то странно, зигзагообразно, то вверх, то вниз. Церковь живет и в этом мире, и в мире будущего века, в Царстве Небесном. А весь остальной мир, который Церковь не принимает, дружными рядами продолжает топать, так сказать, в инферно, вниз. Время раздваивается. Время Церкви, оно одно. Время мира сего, оно другое. И вот тут я это показываю.
– Это точка бифуркации.
– Спасибо, да, это точка бифуркации, ну это не важно. Не перегружайте людей терминологией. Красивое слово, но не нужно, не надо перегружать. Но это центральная точка, то, чего больше ни у кого нет, это центральное событие мировой истории — Бог вошел в мир. Значит, что будет дальше, я не знаю. Весь ли мир будет спасен, и вот эта часть. И вытащит ли Церковь, которая идет как-то странно. Я рисую вверх, но на самом деле, это не обязательно так. Были такие времена, когда Церковь проваливалась, а были времена, когда святость сияла. В общем, не все просто, вот тут я остановлюсь, потому что дальше тут прибегут историки, начнут драться, а нам это не нужно.
Воцерковление времени
То есть, посмотрите, как интересно. Значит, время в Церкви выделяется из времени мира сего. Выделяется объективно. Более того, можно утверждать, что если бы, представить себе, хотя бы на одно мгновение, хотя бы на один день в мире прекратилась Евхаристия, то мир бы рухнул сразу. Это я утверждаю абсолютно, я это точно знаю. Если во всем мире вдруг хотя бы на какое-то время прекратится Евхаристия, то этот мир рухнет. Как? Не знаю, слава Богу, не знаю. То есть, теперь мир живет, как бы пристегнутый к времени Церкви. И тогда многие вещи Павла надо понимать буквально, что Он нас спас, и это не только какая-то метафора, аллюзия, а что-то совершенно реальное. И это Таинство, которое совершается, говорят, где-то 60-80 тысяч служб в день во всем мире происходит. Я так слышал, я не отвечаю за эти слова, несколько десятков тысяч. Я не могу за это отвечать, д умаю, что никто не может это подсчитать. Слава Богу, не может и не нужно. Но если вдруг этого не будет, то мир рухнет. То есть, время Церкви, оно становится — и когда-нибудь, может быть, мир сей это поймет, — для мира сего главным и центральным. Без него просто мир больше не выживет. Я думаю, что с этим все согласятся. Решительно, все христиане с этим согласятся.Итак, сделаем некоторые выводы. Значит, перед Церковью стоит задача воцерковления времени. Знаете, есть такая задача — воцерковление культуры, воцерковление человека. Здесь задача воцерковления времени, и пространства, конечно. Это задача, которую нам поставил Господь. И Церковь в общем, я думаю, только-только входит в понимание такой задачи. Божественная Литургия – это реальное воцерковление, оно происходит через нас с вами. Новое время и новое пространство творится, уже творится здесь и сейчас. Помните, Иисус говорит — «В доме Отца Моего обителей много. А если было бы не так, Я пойду и приготовлю». Все эти слова помнят, то есть это такие симпатичные для нас слова. Он для нас идет готовить эти обители, это пространство Царства Небесного. А потом Он говорит — «все, что Я делаю, и вы будете делать и больше будете делать». Он оставляет здесь нам, Церкви, задачу, и мы здесь готовим эти обители. Вот, обители Царства Небесного готовятся Церковью здесь и сейчас уже нами. Как? Вот так, как можем – в звуках чистых и прекрасных, которые удается иногда взять, жестом, краской, молитвой, как угодно. Это бесконечное разнообразие, потому что в Церкви жизнь творится бесконечно разнообразно, перечислить невозможно. Но мы здесь уже это все готовим. Не думайте, что мы придем, а нас там будут водить только по экскурсиям. Это шутка, очень детская и примитивная. Здесь надо готовиться. И если Церковь это осознает, она понимает важность и культуры, и всего остального. Слово «культура» мы очень суживаем — это поэзия, живопись, архитектура, музыка и все. Нет. Все, что в Церкви, абсолютно все. Постирать пеленки ребенку – это тоже часть устроения Царства Небесного, тоже ради Господа. Нет таких пределов.
И вот стоит задача воцерковления времени, чтобы все время, наше с вами, было неделимым. Когда я говорил, что в Ветхом завете время бывало греховным, профанным и святым, то в Новом Завете греховного времени в Церкви быть не может, правда? Если оно греховное, оно вне Церкви. Но у нас не может быть деления на профанное и святое. У нас должно быть все святое, это потому, что Христос постоянно с нами. И в этом и состоит задача нашего воцерковления времени. Я не очень это явно и четко проговариваю. Я сам не доволен тем, как я это говорю, но я не умею пока это объяснить лучше. Но, мне кажется, лучше сказать не очень внятно, чтобы вы задумались и дальше вдруг у вас будут какие-то собственные продолжения, развитие того, что я вам сегодня предложил. Но если спуститься на землю, уйти от таких красот будущих, то для чтения Писания нам это крайне необходимо, потому что иначе мы не поймем. Вот, будем кричать - чудо, чудо, чудо. А там Бог вводит людей в иное время. У меня уже нет времени, чтобы говорить сейчас о вечности, что такое вечность. Может быть, в следующий раз мы об этом поговорим чуть-чуть о вечности. Вечность и время. А, на сегодня все.